Главные истории
✦Двойник ✦Идолопоклонство в эпоху Джахилии: исторический и культурный очерк ✦Жизнь в режиме ожидания ✦Колодец, отражающий чужие души ✦Неизвестные отражения: вопросы без ответов ✦Аммары: между метафизической истиной и народными поверьями ✦Ужасающий Филадельфийский эксперимент ✦Аум Синрикё: секта, которая хотела приблизить конец света ✦Преступление в ночь тысячелетия ✦Джамиля, которой не существовало ✦Двойник ✦Идолопоклонство в эпоху Джахилии: исторический и культурный очерк ✦Жизнь в режиме ожидания ✦Колодец, отражающий чужие души ✦Неизвестные отражения: вопросы без ответов ✦Аммары: между метафизической истиной и народными поверьями ✦Ужасающий Филадельфийский эксперимент ✦Аум Синрикё: секта, которая хотела приблизить конец света ✦Преступление в ночь тысячелетия ✦Джамиля, которой не существовало
Saradeeeb•Истории читателей

Кладбище проклятых

Кровь на моих руках была не моей. Это было первое, что я осознал, когда свет зажигалки прорезал тьму, поглотившую нас.

Читать на:АрабскийАнглийскийИспанскийФранцузскийРусский
Кладбище проклятых
Кратко

Быстрый обзор

  1. Кровь на моих руках была не моей.
  2. Это было первое, что я осознал, когда свет зажигалки прорезал тьму, поглотившую нас.
НавигацияВ этой статье

Автор: Рамадан Мустафа Мухаммад

Кровь на моих руках была не моей.

Это было первое, что я осознал, когда свет зажигалки прорезал тьму, поглотившую нас. Место наполнилось запахом ржавчины и гнилой земли, но запах крови был куда отчетливее; свежий металлический аромат прилип к моему горлу и вызвал тошноту.

Я посмотрел на Али. Он держал зажигалку рукой, которая так сильно дрожала, что пламя танцевало над нашими бледными лицами. Его глаза были пугающе широко раскрыты, он смотрел на что-то позади меня, а язык его словно онемел, не в силах вымолвить ни слова.

Я медленно повернул голову, словно моя шея была заржавевшей шестеренкой, и увидел то, на что он смотрел.

На каменной стене позади нас появился отпечаток руки, испачканной в крови. Это была большая ладонь, и следы пальцев тянулись вниз, словно ее владелец цеплялся за стену, пока что-то утаскивало его во тьму.

Но не отпечаток руки напугал меня больше всего.

По-настоящему меня ужаснуло то, что мы вошли на это кладбище втроем: я, Али и Мухаммад.

А теперь Мухаммада с нами не было.

Воцарилась тяжелая тишина, которую нарушало лишь наше прерывистое дыхание и звук чего-то липкого, что медленно волокли по ступеням, по которым мы спустились.

Я прошептал, боясь, что мой голос разбудит нечто, спящее под нашими ногами:

«Где Мухаммад?»

Али не ответил. Он продолжал смотреть на стену, пока зажигалка не нагрелась в его пальцах и не обожгла его, после чего она выпала из рук и погасла на полу.

Тьма снова поглотила нас.

Я отступил назад, пока спиной не прижался к стене, и почувствовал, как холод камня проникает сквозь одежду. В тот момент мои мысли вернулись на два часа назад, когда мы сидели в кафе после ужина.

Мухаммад смеялся, говоря, что все истории о «Кладбище проклятых» — не более чем сказки, придуманные матерями, чтобы дети не играли среди могил по ночам.

Это место всегда вызывало у меня любопытство. Кладбище находилось на дальнем краю деревни и было построено из черных камней, отличавшихся от камней других могил. У него была ржавая железная дверь, окруженная толстой цепью, ключ от которой никто не мог найти. Вокруг не росло ни дерева, ни травы, казалось, сама земля отказывалась давать жизнь всему, что приближалось к этому месту.

Мы договорились подождать, пока деревня уснет.

В сельской местности дороги пустеют через два часа после ужина, и слышен лишь лай бродячих собак. Но та ночь была другой. С тех пор как мы вышли из домов и направились к кладбищу, мы не услышали ни единого собачьего лая.

Тишина была удушающей, словно из самого воздуха выкачали жизнь.

Когда мы дошли до железной двери, Мухаммад достал небольшой ломик, который украл из мастерской отца, и начал крушить старый замок. Железо издавало резкий визг, и от каждого удара мое сердце подпрыгивало к горлу.

После нескольких попыток цепь сломалась и упала на землю с глухим звуком.

Дверь открылась сама собой.

Она двигалась медленно, словно ждала нашего прихода, а из-за нее повеяло холодным воздухом, пропитанным запахом старой камфоры и сырой земли.

Мы вошли втроем.

Я держал телефон, освещая путь, Али шел за мной, а Мухаммад — впереди. Внутренний двор был не похож ни на одно кладбище, которое мы знали. Там не было надгробий или холмиков земли, только узкая каменная лестница, уходящая глубоко под землю.

В тот момент нам следовало повернуть назад.

Могилы в нашей деревне так не копали: грунтовые воды были близко к поверхности, и жители говорили, что земля выталкивает своих мертвецов, если их хоронят слишком глубоко.

Но любопытство заставило нас спуститься.

А может, это было и не любопытство.

Может, там внизу было что-то, что притягивало нас к себе.

Мы спускались ступенька за ступенькой, и свет моего телефона тускнел по мере того, как мы углублялись, словно тьма медленно пожирала его. Пройдя около пятнадцати ступеней, мы оказались в просторном подземном зале.

Стены были покрыты глубокими царапинами. Это были не надписи и не узоры, а следы ногтей, вырытые в камне, словно многие люди пытались проложить себе путь наружу голыми руками.

Внезапно фонарик телефона погас.

Батарея не села — экран просто полностью почернел, и телефон стал холодным куском пластика в моих пальцах.

Я позвал Мухаммада.

Он ответил, что включит фонарик своего телефона. Я услышал быстрое движение, затем звук беспорядочных шагов.

А потом я не услышал ничего.

Мухаммад не кричал, не падал, не звал на помощь. Его голос исчез, словно тьма проглотила его.

Тогда Али зажег свою зажигалку, и мы увидели кровавый отпечаток руки на стене.

Я вернулся в реальность, сидя в темноте и ощупывая пол в поисках зажигалки. Мои пальцы коснулись чего-то теплого и липкого, я быстро отдернул руку и вытер ее о брюки, дрожа всем телом.

Я сказал сломленным голосом:

«Али, ты все еще со мной?»

Из темноты протянулась рука и вцепилась в мое плечо. Она была ледяной, а кости — твердыми, как камень.

Я услышал его голос:

«Я здесь, Хасан. Мы должны уходить. Это место не хочет нас».

Его голос звучал иначе. Он был хриплым, с едва уловимым эхом, но страх не давал мне задуматься об этом.

Я встал и потянул его за собой туда, где, как мне казалось, была лестница. Мы нащупали ступени ногами и начали подниматься.

Ступенька, две, десять, двадцать.

Лестница не была такой длинной, когда мы спускались.

Мы прошли всего около пятнадцати ступеней, но теперь поднимались уже несколько минут, а двери наверху все не было.

Чем дальше мы шли, тем уже становился проход, воздух в груди становился тяжелее, а запах крови усиливался настолько, что я чувствовал, будто дышу внутри открытой раны.

Я остановился, задыхаясь, и оглянулся.

Я не мог разглядеть черты лица Али, но чувствовал его присутствие прямо за спиной, и его рука все еще сжимала мое плечо.

Я сказал, пытаясь сглотнуть пересохшим горлом:

«Али, мы ведь поднимаемся в правильном направлении, верно?»

Ответа сзади не последовало.

Голос Али донесся снизу, из глубины зала, который мы покинули.

Он кричал приглушенным голосом, как утопающий, пытающийся сделать вдох:

«Хасан! Не оставляй меня здесь! Хасан!»

Я застыл на месте.

Если Али внизу, то кто держит меня за плечо?

Я почувствовал, как кровь отлила от лица. Хватка на моем плече усилилась настолько, что мне показалось, будто кости сейчас хрустнут.

Я не мог пошевелиться или обернуться, чтобы увидеть, кто стоит позади. Его дыхание обдавало затылок, и это было не человеческое дыхание. Оно несло запах перебродившей земли и гнилого мяса.

Я попытался освободиться, но хватка была стальной.

Затем я услышал шепот прямо у своего уха.

Это был голос Мухаммада, но он звучал медленно и искаженно, словно он говорил со дна колодца:

«Кладбище не возвращает тех, кого забрало, Хасан. Оно просто заменяет их».

Я собрал все силы, что остались в моем теле. Я толкнул существо, стоявшее позади, и с силой сбросил его руку.

Я услышал, как тяжелое тело покатилось по ступеням, за этим последовал звук ломающихся о камень костей, но не последовало ни единого крика боли.

Я не оглянулся.

Я бросился вверх, спотыкаясь, падая и снова поднимаясь. Грубые стены расцарапали мои ладони и руки, я ничего не видел перед собой, но продолжал карабкаться.

Внезапно моя голова ударилась о твердый предмет.

Я ощупал его руками и понял, что это железная дверь.

Она была закрыта.

Я не понимал, как она закрылась, ведь мы оставили ее открытой, когда входили. Я начал бить в нее обеими руками, пока кожа на пальцах не содралась, и закричал во весь голос:

«Откройте дверь! Кто-нибудь слышит меня? Отец! Люди, помогите!»

Но мой голос отражался эхом, словно это место было изолировано от внешнего мира.

Я продолжал колотить, пока силы не покинули меня, затем сел на пол и прислонился спиной к двери. Я обхватил голову руками и заплакал, как ребенок.

Все истории, которые рассказывала мне мама, чтобы напугать, в тот момент казались правдой, но она никогда не говорила, что кладбище — это живое существо, которое питается теми, кто входит внутрь.

И пока я тонул в отчаянии, из-под двери пробился слабый лунный свет. Затем я услышал легкие шаги, приближающиеся снаружи.

Я поднял голову и прижался ухом к холодному железу.

Я услышал, как кто-то возится с цепью.

Надежда вернулась в мое сердце, и я закричал:

«Я здесь! Откройте дверь, умоляю!»

Дверь медленно открылась, и ее скрип в тот момент был самым прекрасным звуком, который я когда-либо слышал.

Свет хлынул внутрь и на секунду ослепил меня. Я зажмурился, а когда открыл глаза, увидел старика, стоявшего снаружи с мощным фонарем.

Это был дядя Сабер, кладбищенский сторож.

Жители деревни боялись его, потому что он ни с кем не разговаривал и жил в одиночестве среди могил. Он прищурился, глядя на меня, а затем провел лучом фонаря по моему лицу и одежде.

Он сказал хриплым голосом:

«Что привело тебя в этот двор, сынок?»

Я встал, дрожа, и вцепился в его джалабию, словно это был мой последний спасательный круг.

Я пробормотал:

«Дядя Сабер, спаси меня. Мухаммад и Али все еще там, внизу. Мы вошли вместе, потом что-то утащило их. Дверь захлопнулась, и я… я…»

Я не смог закончить фразу.

Дядя Сабер молчал. Его лицо не выражало эмоций, но свет его фонаря замер на моей рубашке.

Я посмотрел туда, куда он смотрел.

На моей груди был кровавый отпечаток руки, похожий на тот, что мы видели на стене. Но на этот раз пальцы были направлены вверх, словно кто-то пытался утянуть меня вниз и вцепился в мою одежду.

Дядя Сабер медленно поднял на меня глаза и сказал:

«Какие Мухаммад и Али, сынок? Я сторожу это место сорок лет, и именно я своими руками похоронил Мухаммада и Али в этом дворе пятнадцать лет назад».

Я отступил на шаг.

Я не мог понять его слов.

Пятнадцать лет?

Я сидел с ними в кафе два часа назад. Мы разговаривали, смеялись и планировали прийти сюда вместе. Я знал их с самого детства.

Я посмотрел на дорогу за спиной дяди Сабера. Она была совершенно пуста, залита лунным светом.

В этот момент в моем кармане завибрировал телефон.

Тот самый телефон, который погас внизу.

Я достал его дрожащей рукой, экран загорелся, и появилось сообщение с неизвестного номера:

«Это ты поднялся, Хасан, или это мы вышли вместе с тобой?»

Я поднял взгляд на дядю Сабера.

Он не смотрел на меня.

Он смотрел во тьму позади меня, внутрь двора. На его лице появилась застывшая улыбка, лишенная всяких признаков жизни.

Затем он сказал, протягивая руку, чтобы закрыть дверь:

«Добро пожаловать в твой новый дом, Мухаммад».

Железная дверь захлопнулась прямо перед моим носом, и цепь вернулась на место.

Но на этот раз я был не снаружи.

Я был внутри.

А Али и Хасан стояли рядом со мной посреди тьмы, ожидая следующего ужина.


Автор: Рамадан Мустафа Мухаммад

Сообщество Saradeeeb

Есть мнение или вопрос об этой статье?

Продолжите разговор в сообществе и поделитесь мыслями с читателями и авторами.

Обсудить статью
ПоделитьсяПоделиться статьёй
Обсуждение

Комментарии 0

Делитесь мнением уважительно. Оскорбительные комментарии могут быть скрыты.

Будьте первым, кто поделится мнением об этой статье.
Арабский Английский Испанский Французский Русский